Архипелаг Шпицберген – это самая северная часть Норвегии. А еще уже 500 лет здесь живут русские люди. Собственно, поэтому Русское Географическое Общество и решило запустить уникальный проект – впервые в истории собрать и нанести на печатную карту объекты нашего наследия, которые находятся в разных точках Шпицбергена.
Итак, экспедиция в самом разгаре. Наш научный отряд базируется в главном русском поселке Шпицбергена Баренцбург. А еще, как вы, наверное, знаете, наш корабль «Профессор Молчанов», на котором мы прибыли на архипелаг и на котором планировали ретироваться обратно в Мурманск, неожиданно оказался арестован норвежскими властями. Министр РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков уже заявил, что для эвакуации экспедиции со Шпицбергена Минтранс выделил судно Морспасфлота. Так и хочется сказать: «чуть помедленнее, парни, чуть помедленнее». До финала наших изысканий еще ох как далеко. А того и гляди, завтра откроешь глаза, выглянешь в окно, а в порту уже стоит наш спасательный корабль. Извольте на борт, граждане ученые и их летописец.
На Шпицберген уже опускается полярная зима.
Андрей ГОРБУНОВ
Но на случай, если всё-таки придется задержаться на Шпицбергене, не лишне проработать разные варианты – кем и где здесь можно трудиться. Впрочем, много времени это не займет. Большая часть населения Баренцбурга трудится на угольной шахте. Уголь – это вообще главный актив Шпицбергена. Когда в XVIII веке европейцы добыли здесь первые партии и доставили на большую землю, там привезенный товар вызвал бурю восторгов. Настолько оказался хорош этот уголь.
Что же касается Баренцбурга, то если бы не шахта, поселка, собственно, и не было бы. Советский Союз выкупил горные отводы и находящийся на них рудник «Баренцбург» у голландцев в 1932 году за 3,5 миллиона крон.
Россия добывает уголь в Барнецбурге уже сто лет.
Андрей ГОРБУНОВ
А знаете, кого советские власти позвали на Шпицберген добывать уголь? Шахтеров с Донбасса. Об этом мне рассказывает главный геолог шахты Баренцбурга Наталья Незнанова. Причем эффект погружения – в прямом и переносном смысле полнейший. Мы спускаемся с ней в шахту.
- Донецкий и баренцбургкий уголь очень похожи по своим качествам. В том смысле, что лучше угля вы не найдете. И тут даже сравнивать не стоит, где лучше – на Шпицбергене или на Донбассе, - со знанием дела говорит главный геолог. – Единственная разница: на Донбассе работают в трусах, а здесь в комбинезонах.
Наталья Незнанова готовит меня к спуску в шахту.
Андрей ГОРБУНОВ
Меня и самого уже облачили в спецодежду. И, кстати, окружающие единогласно признали, что комбинезон мне очень идет. Вот и еще одно подтверждение, что нужно идти в шпицбергенские шахтеры.
Шахта - не место для шуток и импровизаций!
Андрей ГОРБУНОВ
- Почему вы так хорошо разбираетесь в качестве донбасского угля и его истории? - уточняю я.
- Ноги береги! Не ставь не ленту!! – командует Незнанова. Сразу понятно, кто в этой шахте главный. Когда мои конечности занимают безопасное место, Наталья Георгиевна отвечает:
- Я ведь и сама из Донецка. Мой папа был замначальника рудника. Мама 27 лет проработала нормировщиком в шахте. Одна тётка трудилась в плановом отделе, другая – в ламповОй. Сама я закончила Донецкий политех, родила детёныша и после декрета пошла на шахту. Проработала там 25 лет. Но потом случился ужас, который нам довелось пережить…
Наталья Георгиевна имеет в виду события 2014 года, когда Украина напала на Донбасс. Мы идем по темной штольне (горизонтальный проход, у которого есть выход наружу). Путь нам освещают тусклые лампы на стенах и фонарики на касках. В какой-то момент я замечаю, что у Натальи Георгиевны блестят глаза. От слёз.
- Три года мы жили под свист бомб и ракет, - женщина говорит тихо. Но в гулкой шахте каждое слово отпечатывается, как удар кирки. - В Петровском районе Донецка кроме нас с мужем никого не осталось – автобусы не ходили, машины не ездили. Пустые дома, пустые улицы. Мой любимый французский бульдог умер от страха после очередного налета – не выдержало собачье сердце…
Главный геолог Баренцбурга Наталья Незнанова всю жизнь проработала в шахте.
Андрей ГОРБУНОВ
Как жительница Донецка оказалась на Шпицбергене? Спасибо надо сказать дочке.
- В 2017 году моей дочери и ее мужу предложили работу в Баренцбурге, - объясняет Наталья Незнанова. - Они переехали. А тут, оказывается, уже год не было геолога. Ну, и дочка хорошенько меня прорекламировала, рассказала, что я четверть века проработала на одной шахте, даже в отпуск много лет не ходила – некогда было. И меня тоже пригласили. Я планировала съездить на пару месяцев – заработать на газ. Но осталась на 7 лет. Даже моя внучка жила на Шпицбергене. Пошла в Баренцбурге в первый класс.
Нам на встречу идут пятеро шахтеров. Мы с Незнановой дружно отходим в сторону. Наталья Георгиевна одобрительно кивает:
- Правильно. Всегда нужно уступать дорогу шахтерам, идущим из забоя. Это знак уважения и признательности к их труду.
Баренцбургские шахтеры после трудной работы.
Андрей ГОРБУНОВ
По каждой фразе, по каждому жесту главного геолога видно, насколько она любит свою работу. А ведь 2 года назад женщина решила вернуться со Шпицбергена обратно в Донецк. И сделала это.
- Я тогда сказала себе: «Пора возвращаться домой». Тем более, что в Донецке было, что восстанавливать, - вспоминает Наталья Георгиевна. – У нас там дом и участок на 6 соток. Спасибо соседям – забили нам окна досками и застелили крышу пленкой. А то из-за прилётов она совсем прохудилась. Два года мы жили в Донецке – восстанавливали, строили. И тут звонок из Баренцбурга: «Может, еще приедешь, поработаешь?». Дети сказали категорическое «нет». А мы с мужем вернулись. Он трудится на водоотливе – гоняет воду по шахте.
Когда мы Натальей Георгиевной уже поднимаемся наверх, я признаюсь:
- У меня осталось два вопроса – один хороший, другой дурацкий…
Незнанова смотрит на меня строгим взглядом главного геолога. В нем читается: «Сколько можно болтологии! Работать кто будет?».
- А что самое интересное в работе главного геолога в Баренцбурге?
- Мы сейчас в общем-то под заливом работаем. Толщина грунта на дне – 160 метров. По трещинам можно понять, будет ли через них просачиваться вода. Всё это можно спрогнозировать. И это всё – моя любимая геология…
Шахта Баренцбурга - это целый подземный город.
Андрей ГОРБУНОВ
Незнанова, наконец-то, улыбается:
- Ну и что там с дурацким вопросом?
- Какова вероятность, что белый медведь может проникнуть в шахту?
- За сто лет еще ни одного такого случая не было. Пошли работать!
Может, и правда, стать шахтером на Шпицбергене?
Продолжение следует
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Часть 1 - НАТОвские корабли, касатки и 10-метровые волны: чего на самом деле нужно бояться в Баренцевом море
Часть 2 - Почему в Баренцбурге нет полиции и котов, как выгнать белого медведя и откуда здесь Wildberries
Часть 3 - Научный поход превратился в политический триллер: что происходит на арестованном Норвегией судне «Профессор Молчанов»
