Валентина Ракогон. Новая иллюстрация к стихотворению, открывающему книгу «Бог любит тридцатилетних».
Посвящена:
Матвею Раздельному — позывной Критик,
Евгению Николаеву — позывной Гайдук,
Юлии Толстоусовой — позывной Чечня,
Дмитрию Филиппову — позывной Вожак,
Саше
* * *
А знаешь, я, привыкшая молчать,
нести клеймо, чернильную печать,
скажу, не поднимая взгляд от книги,
о том, как в декабре сгустился снег.
И кто-то, попросившись на ночлег,
принёс лукошко спелой земляники.
И грянул май. Родился и уснул.
Восторженный отец снежинки сдул.
И мы молчали рядом с колыбелью.
Он спал так тихо, что, боясь дышать,
век не смыкая, молодая мать
не прикасалась больше к рукоделью.
Но город всё же замело к утру.
Ты мне сказал: «Я больше не умру,
хотя ещё вчера хотел со всеми».
Душа завёрнута в небесную фольгу.
Неужто ты её хотел врагу
отдать за место в новой мир-системе?
И превратится кажимое в явь —
в одну из четырёх донецких глав.
В непрочный сплав тоски, вины и боли.
И город сам вдруг встанет на дыбы,
от злости и от нежности любви,
как будто ему губы распороли.
Подписаться
