Долгая дорога в Донецк:
как 80-летнюю бабушку эвакуировали из Угледара
Дорога на Угледар проходит через Никольский монастырь,от монастыря до города не больше десяти минут езды. Но у российской армии этот путь занял два года, населенный пункт освободили в ноябре 2024-го.
Первые очертания города проявляются обугленными многоэтажками на горизонте. Угледар окружен донецкой степью, и даже простому гражданскому человеку с первого взгляда понятно, что штурмовать такой город — задача не из простых. Всё вокруг просматривается, как на ладони, и любое передвижение легко засечь из здания на окраине.
Мы везем в город запасы воды и бензина, это оставшимся в городе людям нужно всегда. Этим летом по дороге в Угледар уже можно было встретить машины с желтыми шашечками — такси. Правда, стоимость такого маршрута около десяти тысяч. Но зато в город стали добираться и машины скорой помощи, правда, в сопровождении мобильных огневых групп.
Сейчас обстановка в очередной раз обострилась и над дорогой висит плотный запах гари. Запах усиливается, и на ближайшем повороте становится понятно, откуда он — на обочине стоит сгоревший грузовик, совсем не похожий на военный.
Две обугленные легковушки остаются на дороге — их только слегка стащили к краю, чтобы не мешали проезду. Бойцы на мотоциклах, встречающиеся на пути, показывают «класс», а мы указательным пальцем показываем вверх — это знак опасности: наш детектор сообщает сразу о трех дронах рядом. Антидроновые сетки натянуты на протяжении всего пути от Никольского в Угледар, но дыры на них намекают, что помочь они могут отнюдь не всегда.
Добравшись до города, отправляемся на точку сбора местных жителей, куда они приходят по вечерам: обсудить последние новости, убедиться, что все соседи живы и в порядке. Сюда же приезжие продавцы привозят продукты.
Сестры Евгения и Таисия не покидали город ни разу с начала боевых действий. Таисия до войны жила в Марьинке, но уехала оттуда из-за плохих отношений с мужем и осталась у сестры в Угледаре. От мужа убежала, а вот от войны не получилось: дома сгорели и в Марьинке, и в Угледаре.
Из ярких красок в городе только плодовые деревья с напитавшимися солнцем плодами, зелень и яркие сливы и абрикосы немного скрашивают обугленную черноту домов. Местные после освобождения города нашли уцелевшие деревья и стали выхаживать их, чтобы иметь свой урожай. В Угледаре на сегодняшний день осталось жить всего 20 человек, они все были эвакуированы российской армией, все уже получили российское гражданство, но выбрали вернуться домой.
Как шутят местные, Угледар сейчас — этакое сюрреалистичное Простоквашино, в том смысле, что на любой дом можно вешать табличку: «Живите, кто хотите».
Жители так и сделали — перебрались из руин своих домов в уцелевшие подвалы: целых зданий в городе не осталось.
— А ещё хорошо, что стало можно гулять, — делится Евгения, — когда ВСУ у нас стояли, мы голову высунуть из подвала не могли. А теперь можно пройтись по любимым местам. От них ничего не осталось, но ведь воспоминания у нас есть? Я здесь воспоминаниями и живу: я была здесь счастлива — куда уезжать?
— У нас здесь сейчас коммунизм, — дополняет молчавший до этого пожилой мужчина, собирающий рядом с нами траву, — вода, коммуналка — всё бесплатно. И все вместе коммуной живем. Не всем такой коммунизм нравится, но меня устраивает.
— А что за траву вы собираете?
— Это на прикорм уткам, гусям, да и поросенку на постилку. Соседи завели, а я им помогаю. Надо возрождать жизнь.
Военный, наблюдающий за дедом, качая головой, остерегает:
— Дед, вообще-то, мы тут мины снимали на днях.
Но мужчина пропускает его слова мимо ушей и спокойно продолжает свое дело. У него есть миссия, он возрождает жизнь в родном разрушенном городе. Его ждут утки, гуси и поросенок, и он принесет им траву, и даже минами его не напугать.
В воздухе чувствуется напряжение: жители явно чем-то встревожены, и как будто даже не так уж и рады привезенным воде и бензину.
