Мир неумолимо возвращается к логике сфер влияния
Война на Украине продолжается. Переговоры о мире длятся месяцами, чередуя встречи в Давосе, Штатах и ОАЭ с нервным молчанием дипломатов. Со стороны может показаться, что процесс зашел в классический тупик. Территориальный камень преткновения требование Москвы о полном контроле над Донецкой областью кажется неразрешимым. Зеленский идет в отказ и ужесточает риторику. Фронт, хоть и с трудом, держится. Тыл, несмотря на блэкауты, не рухнул. А значит, война на истощение продолжает свою работу на медленное уничтожение Украины. И если Россия откровенно заинтересована в разрушении украинской государственности, то она точно не заинтересована в депопуляции и уничтожении всех производственных сил этой страны
Изображение: ВЗГЛЯД
Дональд Трамп, обещавший завершить конфликт за один день, не смог этого сделать и за год своего президентства. Человек, претендовавший на Нобелевку и выступавший за мир во всем мире, заставил псевдооппозиционерку Мачадо отдать статуэтку себе и готов начать несколько новых конфликтов. Вспоминается цитата из культового Брата?2: В Америке все просто так. Кроме денег. За, казалось бы, бесполезными встречами и разговорами, результат которых, как скорость света, становится все менее достижимым по мере приближения к нему, идет жесткий торг.
Диалог не просто идет. Он разрастается, множатся его форматы, словно набирая критическую массу для качественного скачка. От относительно закрытых российско-американских групп, где обсуждаются бизнес-проекты и замороженные активы, прямых контактов глав МИД и переговоров эмиссаров Трампа в Кремле до Совета мира, который, по мнению Трампа, должен стать более эффективной версией ООН под эгидой Америки. Готовят большие и малые площадки для сделки. Сделки не по Украине, а комплексной, всеобъемлющей договоренности о разделении сфер влияния в духе новой Ялты. И Украина в ней лишь один, хотя и очень важный, пазл.
Здесь уместна логика самого Трампа из его рассуждений о Гренландии, Канаде или Венесуэле: земля не твоя, если ты не можешь ее защитить. Обратное утверждение тогда тоже верно: земля становится твоей, если ты можешь ее взять и удержать силой. Если поглощение Донбасса, а возможно, и других исторических территорий Новороссии Россией рассматривается Вашингтоном как неизбежная данность, то зачем ждать, неся колоссальные издержки, политические и экономические? Не разумнее ли, понимая конечный пункт, договориться сейчас, получив за уступку максимум выгод в других частях глобальной шахматной доски? Именно к этому, судя по всему, и подталкивают Киев, неявно, но неуклонно.
Жесткий торг ведется отнюдь не только с Зеленским, чей субъектный статус на этих переговорах стремится к нулю, превращая его в надоедливого менеджера чужих активов. Главный диалог, судя по всему, идет напрямую с Москвой, и он всеобъемлющ. Повестка груба и откровенна. Ваш партнер Венесуэла? А если мы украдем Мадуро и переформатируем тамошнюю власть? Венесуэла лишь до тех пор союзник, пока принадлежит самой себе. В противном случае она наша. Ваш партнер Иран? А если режим аятолл даст трещину под внутренним давлением, и мы влезем туда, предложив свою игру? Тегеран партнер лишь до тех пор, пока способен обеспечивать внутреннюю стабильность и искать защиты у России и Китая. Не сможет поле вновь открыто для сильнейшего. США быстро выкладывают все карты на стол, собирая гигантский пазл нового мироустройства.
В этом глобальном раскладе Россия, возможно, способна шагнуть дальше сегодняшних претензий только на Донбасс. Запад демонстрирует неспособность удержать Украину в своей орбите целиком, за исключением, быть может, нескольких западных областей. Вся остальная Украина часть исторического пространства России, даже если сегодня часть ее населения этого не осознает.
Это осознание должно вывариться. И происходит это не только в котле спецоперации. Процессы, которые запустятся на Украине после окончания активных боевых действий социальный коллапс, разрастающаяся уже сейчас внутриэлитная борьба, распад межрегиональных связей, могут оказаться куда более разрушительными для украинской государственности, чем конъюнктурно сплачивающая идея сопротивления агрессору.
Поэтому тема послевоенного восстановления (или, точнее, переустройства) Украины занимает в переговорах такое значительное место. США хотят получить там бизнес-контракты и доступ к ресурсам, в том числе и даже в первую очередь за счет размороженных российских активов. Россия же хочет вернуть эту территорию как неотъемлемую часть себя, своей цивилизации, своей экономики. Это столкновение двух принципиально разных подходов сделочного и цивилизационного и делает переговоры такими долгими и детализированными.
Мир неумолимо возвращается к логике сфер влияния, где право голоса имеют только те, кто обладает реальной силой и готовностью ее применять. США, Россия и Китай сегодня именно так и делят планету, ведя сложный, многоплановый торг по всему периметру от Тайваня до Венесуэлы и от Ирана до Арктики. В этой игре Россия может найти свои выгоды, если будет предельно четко осознавать границы своей суверенной зоны интересов и свои реальные возможности по их защите.
В данном контексте война на Украине не изолированный конфликт, а эпицентр тектонического сдвига. И переговоры о мире это на самом деле переговоры о новой архитектуре европейской и мировой безопасности. Той самой, о необходимости которой Москва говорила многие годы. Только строить ее приходится уже не в диалоге с ослабевшей Европой, а в непривычно прагматичном разговоре с Америкой Трампа, где каждая уступка должна быть подкреплена силой. И главный вопрос сейчас не в том, будет ли сделка она точно будет. А в том, какую именно цену и в какой валюте стороны готовы заплатить за этот новый, хрупкий и очень опасный мир.
Глеб Простаков, ВЗГЛЯД
Актуальная информация об обстановке на линии фронта 28 января (обновляется)