В Марьинке был всего один раз. Не скажу, что прям обделался со страху, но обстановка была не очень по кайфу. Высокая плотность огня, очень громкие и тяжелые бои. Мины-лепестки уже вошли в моду у хохлов и всё вокруг было ими усеяно, так что я пристально вглядывался под ноги и чувствовал себя неуверенно.

Донецкие мобики одеты в трофейную украинскую форму, со стороны кажется будто ВСУ воюет против ВСУ. Часть мобиков уже успела освоиться, выглядели они как безумные рэмбо-шахтеры, жаждущие кого-нибудь убить и что-нибудь затрофеить. Штурмовали как попало, общая безалаберность снабжения, командования и всех прочих механизмов войны еще даже не была диагностирована.

Зайдя на оставленную ВСУ позицию увидели горы угля, бывшие когда-то бойцами 28 ОМБр. Трупы выжгло так сильно, что лишь некоторые сохранили форму. Похоронная команда суетилась, быстро распихивая черные останки по черным пакетам. Царила нервозная атмосфера.

Стасик с Лосем подняли дрон над улицей и сняли как наш танк очень красиво отрабатывает по дому. Все дружно возрадовались шикарным кадрам, еще не зная, что это дружественный огонь и один из наших в результате потеряет ногу. Экипаж перепутал два дома.

В принципе, то что принято называть «Адом войны» это и есть Марьинка, и не она одна. Всё плохое, что могло случаться с людьми там случалось. Люди, её взявшие, совершили настоящий тяжелый подвиг.